Не продается вдохновенье? Рембрандт, Рубенс, Климт и Моне на выставке о торговле искусством во дворце Лихтенштейн
Замечательно выстроенная и отлично иллюстрированная выставка, раскрывающая отношения между деньгами и искусством от эпохи Возрождения до начала Первой мировой войны.
Весенняя выставка во дворце князей Лихтенштейн уже стала доброй традицией. Но, пожалуй, впервые масштабы временной экспозиции настолько превышают коллекционерские амбиции самой династии. В залах, посвященных деликатной теме — а именно тому, как развивалась система измерения произведений искусства в твердой валюте, — представлены не только редкости Барокко и Историзма, которых в княжеских коллекциях немало. Куратор Кристиан Хумер действительно постарался подобрать (а князья — оплатить) яркие экспонаты Реализма и Модернизма из лучших европейских музеев. Стоит прийти хотя бы ради того, чтобы увидеть на одной стене три варианта британского парламента в лучах заката кисти Клода Моне, привезенные из Лондона, Крефельда и Парижа. Но это далеко не всё.
Деньги и искусство: от продажи товара к торговле образом
Разделы экспозиции последовательно ведут зрителя от копирования греческой скульптуры для ренессансных вилл и создания алтарных образов на заказ до организации первых салонов и аукционных домов. Сразу становится ясно, что рынок и история искусства идут рука об руку. Четыре «Лаокоона», шесть «Венер Медичи»… это делает наглядным, почему их знает каждый школьник, не правда ли?
На выставке представлена вся история искусства Европы — в основном через работы его знаменитых протагонистов: Тициана, Ван Дейка, Рембрандта, Курбе, Моне, Климта. Но не менее важной частью стали произведения художников, менее известных широкой публике — тех, чье творчество больше соответствовало массовому вкусу и формировало фон для гениев. Идея фоновости замечательно обыграна на выставке: вот целая стена морских пейзажей, далее большой блок цветов, в другом зале стена итальянских руин и пасторалей, почти все малого и среднего формата…. Массовый рынок не может работать со штучным товаром. Чем дешевле искусство — тем оно массовей, чем массовей — тем малоформатней. (Это я поясняю разницу размеров бюргерских апартаментов по сравнению с дворцами, а не брюзжу, что искусство измельчало).
Феминистский нюанс
Массовость имеет следствием либерализацию отрасли, и надо отдать должное куратору: он не упустил возможность включить картины женщин-художниц в экспозицию. Причем сделано это очень аккуратно, без лишних ажитаций. Вы просто смотрите на, скажем, ряд замечательных букетов и замечаете, что один лучше — просто прописан более качественно; смотрите, кто это, и, вуаля, узнаете имя Рашель Рюйш. Минута поиска в интернете, и вы читаете о первой женщине, принятой в гильдию художников Гааги (при этом воспитавшей 10 детей). Вы еще раз переводите взгляд с картины на картину и убеждаетесь, что она здесь не по «женской квоте», а потому что она лучшая из лучших. Мне такой подход кажется эффективней цветных этикеток (как в Верхнем Бельведере) или монографических выставок со сравнениями, где работы женщин по ряду позиций явно проигрывают работам мужчин (недавняя выставка в Кунстхисторише).
Копии как свидетельство популярности
Новая идея — редкая штука, и вопрос подражания и копирования проходит через выставку красной нитью. Вот Рембрандт на аукционе увидел портрет работы Рафаэля и вдохновился на автопортрет в сходной позе. Частая история, но всегда интересно увидеть вживую, несмотря на то, что Лувр не дал портрет Бальдассаре Кастильоне и его пришлось заменить копией. Мне кажется, что это делает историю еще интересней. Это подчеркивает важность копирования.
А копий знаменитых картин в экспозиции очень много: от «Слепцов» Питера Брейгеля Старшего до той самой «Венеры» Александра Кабанеля, купленной Наполеоном III на Салоне 1863 года за сенсационную цену. Нам, сегодняшним, в эпоху сверхдешевого технического воспроизводства логично охотиться за оригиналами, но в прошлом именно копирование было лучшим свидетельством монетизируемой популярности.
Не стоит забывать, что до XX века копия (а по сути — всегда интерпретация, поскольку человек не машина) часто оставалась для зрителя единственным шансом составить представление об оригинале. Конечно, подчас они деформируют восприятие исходника, напоминая анекдот про соседа, который напел Карузо. Но они же добавляют сложности нашим представлениям о «незыблемом шедевре», и эти бесконечные отражения лишь подчеркивают ценность истинной ценности.
Договоры, счета, каталоги и рамки кураторских свобод
Выставка дает уникальную возможность увидеть документы. Именно здесь кроются ответы на вопросы «откуда вы это знаете?», которые мне так часто задают на экскурсиях. Сходите и посмотрите на смету алтаря, аукционный каталог или опись частного собрания. Эти неброские бумажки не позволяют забыть, что то, что является бесценным искусством для одних, вполне легко переводится в условные тугрики другими. И это они еще не включили что-нибудь вроде фильма The Price of Everything (реж. Nathaniel Kahn, 2018) или The Lost Leonardo (реж. Andreas Koefoed, 2021), ну или хотя бы список тех, кто купил картины Густава Климта за последние 20 лет (мы же все-таки в Вене).
«Быть популярным некрасиво»
Но нет, правила институциональных игр все же существуют, пусть зритель об этом не очень-то догадывается, и любой куратор помнит о судьбе Эдварда Фрая, уволенного после выставки Ханса Хааке, разоблачавшей сомнительные сделки попечителя музея. Поэтому экспозиция красиво завершается на высокой ноте — «Обнаженной правдой» Густава Климта.
Глядя на предлагающую нам зеркало голую даму и читая слова Шиллера, которые Климт выписал сверху своего полотна: «Если ты не можешь твоими делами и твоим искусством понравиться всем — понравься немногим. Нравиться многим — плохо», нам предлагается остаться в плену приятного представления, что мы-то, посетители выставки, заодно с Климтом. Мы-то любим и понимаем настоящее искусство, а не миллион раз скопированный и распиаренный китч.
Отдельно рекомендую каталог выставки — тексты просто отличные. Я купила его вместе с сумкой с репродукцией картины Рубенса. Мне всегда этот портрет Клары Рубенс нравился, и я каждый раз радуюсь, когда вижу его в рекламе банка Лихтенштейн, а теперь он есть у меня на уникальном шопере. Так что еще раз — отличная выставка, не пропустите.
Юлия Абрамова, 17 февраля 2026
Благородные увлечения. История европейского рынка искусства
30.1.2026 – 6.4.2026
Садовый дворец Лихтенштейна
Ежедневно с 10 до 18 часов
Вход свободный
Адрес: Fürstengasse 1, 1090 Вена, Австрия
Сайт выставки
Вам также может быть интересно:
